Два здания стояли, выделяясь среди других, окрашенных в коричневато-желтый и белый цвета и покрытых порыжевшей черепицей, - это были церковь с куполом ..
В конце концов он - Джордж Кобторн, член кабинета министров ее величества, кто несет ответственность за обширный департамент, фигура, знакомая миллионам людей. А кем был этот тип?..
«Вашингтонская площадь», закладка на странице 1 (прочитано 0%)
«Веселый уголок», закладка на странице 10 (прочитано 28%)
«Дэзи Миллер», закладка на странице 1 (прочитано 0%)
«Европейцы», закладка на странице 1 (прочитано 0%)
«Зверь в чаще», закладка на странице 10 (прочитано 26%)
«Осада Лондона», закладка на странице 10 (прочитано 13%)
«Письма Асперна», закладка на странице 1 (прочитано 0%)
«Поворот винта», закладка на странице 10 (прочитано 11%)
«Подлинные образцы», закладка на странице 10 (прочитано 38%)
Пер. - И.Комарова. В кн.: "Генри Джеймс. Избранные произведения в двух томах. Том первый".
I
Из Парижа, от мисс Миранды Хоуп, в Бангор, штат Мэн, миссис А.С.Хоуп.
5 сентября 1879 года
Дорогая мамочка! Я отправила вам последнее письмо во вторник на прошлой неделе и, хотя вы наверное еще не успели его получить, пишу опять, пока не накопилось слишком много новостей. Я рада, что вы даете всем родным читать мои письма, потому что хочу, чтобы все знали, как идут мои дела, а писать каждому отдельно я, разумеется, не могу, хотя и пытаюсь оправдать все обоснованные ожидания. Но ведь бывают еще и необоснованные, - надеюсь, что вы меня поймете правильно, я ни в коем случае не имею в виду вас, ибо справедливости ради следует сказать, что вы никогда ничего от меня не требовали, помимо естественного проявления дочерних чувств. И вот заслуженная награда; я пишу вам первой! Надеюсь, однако, что Вильяму Плэтту вы моих писем не показываете. Если ему хочется знать мои новости, он сам должен догадаться, что следует предпринять. И я совершенно не желаю - боже упаси! - чтобы в его руки попадали письма, предназначенные для чтения в кругу нашей родни. Если он хочет от меня что-нибудь получить, пусть сперва сам напишет. Пусть напишет, и я еще подумаю, стоит ли ему отвечать. (Вот эту часть письма как раз можете ему показать, но если вы позволите ему прочесть и остальное, я вам больше вообще писать не буду!) В предыдущем письме я описывала мой отъезд из Англии, переправу через Ла-Манш и первые впечатления от Парижа. Я теперь часто вспоминаю Англию, такую приятную страну, и все знаменитые исторические места, которые я там видела. Но при этом я пришла к выводу, что жить в Англии постоянно я бы не согласилась. Положение женщины в этой стране нельзя признать удовлетворительным, а вы знаете, каких твердых позиций я придерживаюсь в женском вопросе. Мне представляется, что в Англии женщины играют третьестепенную роль; у тех, с которыми я познакомилась, вечно был унылый, запуганный вид, а говорили они каким-то робким, извиняющимся тоном - как будто привыкли к тому, что все ими помыкают и никто с ними не считается. Меня прямо подмывало взять их за плечи и хорошенько встряхнуть. Впрочем, то же самое мне частенько хочется проделать с очень многими людьми - и не только с людьми - по эту сторону океана. Из одних было бы неплохо вытряхнуть накрахмаленную чопорность, а из других - старомодную труху. У нас в Бангоре без труда наберется полсотни девушек, которые гораздо более соответствуют моему идеалу благородной женщины, чем хваленые английские барышни. Правда, в Англии зато у всех изумительное произношение, а мужчины _как на подбор красавцы_. (Это тоже, между прочим, можно показать Вильяму Плэтту.
... Я знаю это, потому что Тайлер знает это. Смешиваешь нитро с опилками, и ты получаешь прекрасную пластиковую взрывчатку. Довольно много ребят пропитывают нитроглицерином вату и добавляют нюхательную соль в качестве сульфата. Это тоже работает. Некоторые ребята используют парафин, смешанный с нитро. С парафином у меня никогда-никогда не получалось. И вот Тайлер и я на вершине здания Паркер-Моррис , с пистолетом, торчащим у меня во рту, и мы слышим звон бьющегося стекла. Посмотри вниз с края. Довольно облачный день, даже тут, на вершине. Это высочайшее здание мира, а на такой высоте воздух всегда холодный. На этой высоте так тихо, что начинаешь ощущать себя одной из этих космических обезьянок . Ты просто делаешь то, чему тебя научили. Тянешь за рычаг. Нажимаешь на кнопку. Ты ни черта не понимаешь, а потом ты просто умираешь. С высоты ста девяносто одного этажа ты перегинаешься через край крыши и смотришь вниз, на улицу, покрытую неровным ковром людей, стоящих и смотрящих вверх. Бьющееся стекло - это окно прямо под нами. Окно вылетает наружу, а вслед за ним вылетает несгораемый шкаф, огромный, как чЈрный холодильник, прямо под нами несгораемый шкаф с шестью секциями словно капает с высокого лица здания, и эта капля медленно поворачивается, и эта капля становится всЈ меньше, пока не исчезает в толпе под нами. Где-то, ста девяносто одним этажом ниже, космические обезьянки из Комитета "Вред" Проекта "Вывих" сходят с ума, разрушая каждый клочок истории. Старая поговорка, о том, что ты всегда губишь тех, кого любишь, что ж, она работает в обе стороны. С пистолетом, торчащим у тебя во рту и стволом у тебя между зубами, ты можешь говорить только гласными. Мы отсчитываем наши последние десять минут. ЕщЈ одно окно вылетает наружу, и стекло словно рассеивается, рассыпаясь в стае-лебедином стиле, и затем дюйм за дюймом из глубины здания появляется тЈмный дубовый стол, толкаемый членами Комитета "Вред", пока он не начинает крениться и съезжать от края до края в свой волшебный полЈт, чтобы исчезнуть в толпе...
