авской; мы обнаружили исторический очерк, который открывался следующей фразой: "Первые достоверные сведения из эфиопской истории относятся ко времени, когда, сразу же ..
Понимаю, что это похоже на
суеверие, но что делать, если за этой приметой стоит опыт нескольких лет. И
какое это, собственно, суеверие, если связь
между Тржишкой и моими неудачами уж..
«Вашингтонская площадь», закладка на странице 1 (прочитано 0%)
«Веселый уголок», закладка на странице 10 (прочитано 28%)
«Дэзи Миллер», закладка на странице 1 (прочитано 0%)
«Европейцы», закладка на странице 1 (прочитано 0%)
«Зверь в чаще», закладка на странице 10 (прочитано 26%)
«Осада Лондона», закладка на странице 10 (прочитано 13%)
«Письма Асперна», закладка на странице 1 (прочитано 0%)
«Поворот винта», закладка на странице 10 (прочитано 11%)
Всеразрушающее время поработало над ним, но не сделало его значительнее. Она была стройна и подтянута, а ее безукоризненно сшитое темно-синее шерстяное платье с карманчиками и пуговками не оставляло сомнений, что она пользуется услугами того же портного, что и ее муж. На этой чете лежал неуловимый отпечаток достатка и благополучия: видно было, что они - люди с деньгами, привыкшие удовлетворять свои прихоти. Если их очередной прихотью буду я, мне следовало подумать, какие я им поставлю условия. - Так, значит, мой адрес вам дал Клод Риве? - переспросил я и добавил, что это очень любезно с его стороны, хотя тут же сообразил, что он пишет только пейзажи и, следовательно, для него это не было жертвой. Леди пристально посмотрела на джентльмена, а джентльмен окинул взором комнату. Затем, потупившись и пригладив усы, перевел взгляд своих приятных глаз на меня и ответил: - Он сказал, что вы для нас - самый подходящий человек. - Я стараюсь им быть, когда ко мне приходят позировать. - Мы для этого и пришли, - поспешно подхватила леди. - Вы имеете в виду - вместе? Супруги переглянулись. - Если вы сочтете, что и я вам подхожу, то оплата, очевидно, будет двойная? - пробормотал джентльмен. - Разумеется, цена за двоих дороже, чем за одного. - Мы постараемся, чтобы вы остались довольны, - пообещал муж. - Вы очень добры ко мне, - ответил я, испытывая признательность к необычайно щедрому заказчику: ведь я думал, что он имеет в виду гонорар. В эту минуту у леди, по-видимому, шевельнулось подозрение, что мы друг друга недопонимаем. - Мы полагали, что подойдем вам для иллюстраций... Мистер Риве сказал, что вам нужен кто-нибудь. - Подойдете для иллюстраций?.. - переспросил я, в свою очередь растерявшись. - Ну, знаете, ее можно было бы нарисовать, - сказал джентльмен и покраснел. Тут только я понял, какую услугу оказал мне Клод Риве: от него они узнали, что я - график, делаю иллюстрации для журналов, для сборников рассказов, для очерков о современной жизни, и поэтому у меня часто бывает работа для натурщиков. Это была правда, но еще не вся правда: пора мне признаться в своих мечтах (сбылись ли они или пошли прахом - пусть читатель догадывается сам). В ту пору я забрал себе в голову стать великим портретистом; меня прельщала слава тех, кто избрал этот путь, не говоря уже об их доходах. Работа иллюстратора давала мне кусок хлеба, а я приглядывался к другому жанру (как мне всегда казалось - самому интересному для меня), в котором собирался увековечить свое имя. В моих мечтаниях, в стремлении сколотить себе состояние не было ничего постыдного; но только с того самого момента, как они высказали пожелание, чтобы их рисовали бесплатно, эта перспектива стала все больше от меня отдаляться.
... - Я убедительно прошу не трогать моих вещей, - огрызался дядя, с раздражением выхватывая ее из чужих рук. Он открывал портфель, чтобы положить туда газету, и, взглянув на нее, застывал с оскорбленным видом. - Что случилось? - спрашивала тетка. - Позавчерашняя, - отвечал он, роняя газету; он бывал так подавлен, что даже не мог кричать и сердиться. И хоть бы изредка газета для разнообразия оказалась вчерашней! - нет, всегда позавчерашняя, за исключением вторника: тогда она была субботняя. В конце концов мы находили ему газету. Чаще всего дядюшка сидел на ней. Тогда он улыбался - не радостно, а устало, как человек, который осужден жить среди скопища безнадежных дураков. - И вы, под самым вашим носом... - он не заканчивал фразы: он всегда гордился своим умением владеть собой. Покончив с газетой, дядюшка устремлялся в прихожую, куда тетя Мария обычно собирала детей, чтобы они попрощались с ним. Сама тетка никогда не выходила из дому, не простившись нежно со всеми домочадцами. "Никто не знает, - говорила она, - что может случиться". Разумеется, кого-нибудь из детей обязательно недоставало. Заметив это, остальные шестеро с криками рассыпались по всему дому в поисках пропавшего. Как только они исчезали, тот появлялся неизвестно откуда, оправдываясь и уверяя, что он все время находился тут, рядом. Он немедленно отправлялся искать остальных, чтобы сообщить им, что он нашелся. В течение по крайней мере пяти минут все искали друг друга. Дядюшке Поджеру как раз хватало этого времени на то, чтобы отыскать свой зонт и потерять шляпу. Наконец вся компания снова собиралась в передней, и в этот момент часы в гостиной начинали бить девять. Бой у этих часов был какой-то неприветливый, бессердечный, всегда приводивший дядюшку в такое волнение, что он совершенно терялся: целовал одних, дважды, других пропускал, забывал, кого он уже поцеловал, а кого нет, и был вынужден начинать все сначала...
