Я видела, что этот порыв
навел его на догадку, но, заметив, что даже и сейчас он только догадывается
и что, на его взгляд, за окном и сейчас пусто, я дала этому порыву вспыхнуть
ярким пламенем и превратить крайность его смятения в верный знак избавления
от тревоги.
- Никогда больше, никогда, никогда! - крикнула я этому призраку и еще
крепче прижала мальчика к груди.
- Она здесь? - задыхаясь, прошептал Майлс, уловив даже с закрытыми
глазами, к кому направлены мои слова. И тут, когда меня поразило его
странное "она", и я, задыхаясь, отозвалась эхом:
- Она?
- Мисс Джессел, мисс Джессел! - ответил он мне с неожиданной яростью.
Ошеломленная, я все же поняла, что его заблуждение как-то связано с
отсутствием Флоры, и мне захотелось доказать ему, что дело не в этом.
- Это не мисс Джессел! Но оно за окном - прямо перед нами! Оно там -
трусливое, подлое привидение, в последний раз оно там!
И тут, через секунду, мотнув головой, словно собака, упустившая след,
он неистово рванулся к воздуху и свету, потом, вне себя от ярости,
набросился на меня, сбитый с толку, тщетно озираясь вокруг и ничего не видя,
хотя, как мне казалось, теперь это всесокрушающее, всепроникающее видение
заполняло собой всю комнату, как разлитая отрава.
- Это он?
Я так твердо решила уличить Майлса, что мгновенно переменила тон на
ледяной, вызывая его на ответ:
- Кто это "он"?
- Питер Квинт, проклятая! - Его лицо выразило лихорадочное волнение и
мольбу, он обвел комнату взглядом. - Где он?
В моих ушах и посейчас звучит это имя, в последнюю минуту вырвавшееся у
него, и дань, которую он воздал моей преданности.
- Родной мой, что значит он теперь? Что может он когда-нибудь значить?
Ты мой, - бросила я тому чудовищу, - а он потерял тебя навеки! - И крикнула,
чтобы Майлс знал, чего я достигла: - Вон он! Там, там!
Но он уже метнулся к окну, вгляделся, снова сверкнул глазами и ничего
не увидел, кроме тихого дня. Сраженный той утратой, которой я так гордилась,
он испустил вопль, как будто его сбросили в пропасть, и я крепче прижала его
к себе, словно перехватив на лету. Да, я поймала и удержала его, - можно
себе представить, с какой любовью, - но спустя минуту я ощутила, чем стало
то, что я держу в объятиях. Мы остались наедине с тихим днем, и его
сердечко, опустев, остановилось.

Страницы: (85) :  <<  ... 777879808182838485

Полный текст книги

Перейти к титульному листу

Версия для печати

Тем временем:

...
- Если тебя стошнит, - сказал Бен, - пригнись пониже к полу, чтобы не
запачкать всю кабину.
- Хорошо. - У мальчика был очень несчастный вид.
- Боишься?
Маленький "Остер" безжалостно швыряло в накаленном воздухе из стороны в
сторону, но перепуганный мальчишка все же не терялся и, с ожесточением
посасывая леденец, разглядывал приборы, компас, прыгающий авиагоризонт.
- Немножко, - ответил мальчик тихим и застенчивым голоском, непохожим
на грубоватые голоса американских ребят. - А от этих толчков самолет не
сломается?
Бен не умел утешать сына, он сказал правду:
- Если за машиной не следить и не проверять ее все время, она
непременно сломается.
- А эта... - начал было мальчик, но его сильно тошнило, и он не мог
продолжать.
- Эта в порядке, - с раздражением сказал отец. - Вполне годный самолет.
Мальчик опустил голову и тихонько заплакал.
Бен пожалел, что взял с собой сына. У них в семье великодушные порывы
всегда кончались неудачей: оба они были такие - сухая, плаксивая,
провинциальная мать и резкий, вспыльчивый отец. Во время одного из редких
приступов великодушия Бен как-то попробовал поучить мальчика управлять
самолетом, и хотя сын оказался очень понятливым и довольно быстро усвоил
основные правила, каждый окрик отца доводил его до слез...
- Не плачь! - приказал ему теперь Бен. - Нечего тебе плакать! Подыми
голову, слышишь, Дэви! Подыми сейчас же!
Но Дэви сидел опустив голову, а Бен все больше и больше жалел, что взял
его с собой, и уныло поглядывал на расстилавшееся под крылом самолета
бесплодное пустынное побережье Красного моря - непрерывную полосу в тысячу
миль, отделявшую нежно размытые краски суши от блеклой зелени воды. Все
было недвижимо и мертво. Солнце выжигало здесь всякую жизнь, а весной на
тысячах квадратных миль ветры вздымали на воздух массы песка и относили
его на ту сторону Индийского океана, где он и оставался навеки на дне
морском...

Джеймс Олдридж (James Aldridge)
«Последний дюйм»