Поводов для подобных замечаний было достаточно, но в разные времена она по-разному их развивала. Нам особенно важен оборот, который придала одному из них Мэй Бартрем в день своего рождения, когда Марчер пришел поздравить ее. Было это в воскресенье, в ту пору года, которая отмечена густыми туманами и беспросветной мглой, что не помешало Марчеру явиться к ней и, по обыкновению, с подарком: их знакомство было уже такое давнее, что он успел обзавестись уймой мелких обыкновений. Этими подарками Марчер всякий раз доказывал себе, что не погряз в грехе эгоизма. Почти всегда он дарил какую-нибудь безделушку, но неизменно изящную; к тому же он старательно выбирал для нее вещи, которые, по его мнению, были ему не по карману.

- Вас, по крайней мере, эта повседневность спасает - и понятно почему: в глазах пошляков вы сразу становитесь таким же, как они сами. Что особенно характерно для большинства мужчин? Их способность проводить бездну времени с заурядными женщинами. И они, наверное, даже скучают при этом, но охотно мирятся со скукой, не срываются с поводка и, значит, все равно что не скучают. Я - ваша заурядная женщина, часть того самого хлеба насущного, о котором вы молитесь в церкви. И наилучший для вас способ замести следы.

- Ну, а вам что помогает заметать следы? - спросил Марчер; рассуждения его заурядной женщины пока что казались ему только забавными. - Я отлично понимаю, что так или иначе, но вы спасаете меня во мнении окружающих. Давно это понял. Но вот что спасает вас? Я, знаете ли, частенько об этом думаю.

Страницы: (2) : 12

Полный текст книги

Перейти к титульному листу

Версия для печати

Тем временем:

...


За истекшее время я неоднократно беседовал с Клавдией о предпринятом ею
шаге. Вернее, пытался беседовать. Из служебной практики я слишком хорошо
знаю, что доводы разума способны лишь вывести христиан из себя в толкнуть
их на строптивые поступки. Требуется невероятное терпение, чтобы вершить
суд над людьми, чьи действия противоречат человеческой природе и здравому
смыслу. Большинство моих подчиненных довольствуются официальной
процедурой. Им вполне достаточно того, что они - а большего вряд ли можно
и требовать - придерживаются указаний по борьбе с преступным неверием в
богов.
Совершенно очевидно, что моя должность еще более, чем любому другому,
не позволяет мне делать исключение для своей жены. Несмотря на все это, а
также вопреки моей уверенности в тщетности подобных попыток я приложил все
усилия, чтобы, отбросив собственный служебный опыт и обычную судебную
практику, проникнуть в духовный мир Клавдии.
Не стыжусь сознаться, я испытывал к ней жалость. Совершенный ею шаг
абсолютно чужд ей. Поясню примером, что я имею в виду: она напоминала
женщину, которая, вдруг забыв о долге, накладываемом на нее
происхождением, воспитанием и самой женской природой, начинает одеваться
неряшливо и не к лицу, выдавая все это еще и за единственно возможную
моду. Не желая тем самым бросить тень на собственную супругу, я все же
беру на себя смелость утверждать, что она вверила себя чему-то такому,
чего понять не в силах и последствия чего для себя самой не способна
оценить. Значит, я должен был ей помочь, отбросив предубежденность и
прежде всего поборов в себе раздражение против тех, кто ее совратил.
Я уверял Клавдию - не в самый первый вечер, по во время всех
последовавших затем бесед, - что доказать ей свою правоту для меня не
главное; ведь вполне возможно, что я, хотя и знаком с этой проблемой по
долгу службы, тем не менее заблуждаюсь, более того, что, вероятно, именно
мои служебные обязанности и скрупулезное изучение событий делают меня
неспособным правильно оцепить ее поступок...

Ганс Эрих Носсак (Hans Erich Nossack)
«Завещание Луция Эврина»