Здесь нестерпимо жарко,
а пьеса похожа на обед, сервированный судомойкой. Все актеры - doubleures
[дублеры (фр.)].
- Ответьте мне на один лишь вопрос: а _она_ добропорядочная женщина? -
продолжал Уотервил, оставив без внимания сентенцию своего друга.
Литлмор, не оборачиваясь, испустил тяжкий вздох.
- Вечно вы хотите знать, добропорядочные ли они... Ну какое это имеет
значение?
- Я столько раз ошибался, что теперь совсем не верю себе, - продолжал
бедняга Уотервил. Европейская цивилизация все еще была для него внове, и
за последние полгода он столкнулся с проблемами, о которых раньше не
подозревал. Стоило ему встретить хорошенькую и, казалось бы, вполне
благопристойную женщину - тут же выяснялось, что она принадлежит к разряду
дам, представительницей которых была героиня Ожье; стоило ему остановить
внимание на особе вызывающей внешности - она чаще всего оказывалась
графиней. Графини выглядели такими легкомысленными, те, другие, - такими
недоступными. А Литлмор различал их с первого взгляда, он никогда не
ошибался.
- Вероятно, никакого, если на них только смотреть, - бесхитростно
сказал Уотервил в ответ на довольно цинический вопрос своего спутника.
- Вы смотрите на всех без разбора, - продолжал Литлмор, по-прежнему не
оборачиваясь, - разве что я назову кого-то из них непорядочной... Тогда
ваш взгляд становится особенно пристальным.
- Если вы осудите эту даму, я обещаю ни разу на нее не взглянуть. Я
говорю о той, в белом, с красными цветами, в третьей ложе от прохода, -
добавил он, в то время как Литлмор медленно поднялся с кресла и стал рядом
с ним. - К ней сейчас наклонился молодой человек. Вот из-за него-то у меня
и возникло сомнение. Хотите бинокль?
Литлмор безразлично поглядел вокруг.
- Нет, благодарю, я вижу достаточно хорошо... Молодой человек - вполне
приличный молодой человек, - добавил он, помолчав.
- Вполне, я не спорю, но он на несколько лет ее моложе. Подождите, пока
она обернется.
Ждать пришлось недолго: закончив разговор с ouvreuse [билетершей
(фр.)], стоявшей в дверях ложи, дама обернулась, представив на обозрение
публики свое лицо - красивое, тонко очерченное лицо с улыбающимися глазами
и улыбающимся ртом, обрамленное легкими завитками черных волос,
спускающихся на лоб, и бриллиантовыми серьгами, такими большими, что их
игра была видна на другом конце зала. Литлмор посмотрел на нее; вдруг он
воскликнул:
- Дайте-ка мне бинокль!
- Вы с нею знакомы? - спросил его спутник, в то время как Литлмор
направлял на нее это миниатюрное оптическое орудие.
Тот ничего не ответил, лишь продолжал молча смотреть, затем вернул
бинокль.
- Нет, она _не_ добропорядочная женщина, - сказал он. И снова опустился
в кресло. Уотервил все еще стоял, и Литлмор добавил: - Сядьте, будьте
добры, я думаю, что она меня заметила.

Страницы: (70) : 123456789101112131415 ...  >> 

Полный текст книги

Перейти к титульному листу

Версия для печати

Тем временем:

...
Вокруг были чужие места, и уже одно это удручало. Все, что она могла
разглядеть через мутное окно кареты, было так мало похоже на тот мир, что
остался позади. Какими далекими казались теперь исчезнувшие из виду, быть
может навсегда, прозрачные и чистые воды Хелфорда, зеленые долины и холмы,
белые домики, стоявшие один подле другого у реки. В Хелфорде дожди шли
ласковые, капли тихо постукивали по густой листве деревьев и терялись в
сочной траве. Потом, соединившись в ручейки и речушки, они вливались в
широкую реку. А напоенная дождем земля благодарно одаривала яркими цветами.
Здесь же дождь хлестал немилосердно. Он барабанил по окнам кареты,
разливался лужами на затвердевшей, бесплодной почве. И деревья тут не росли.
На пути встретились от силы два, да и те стояли на голом месте, открытом
всем ветрам. Ветви их засохли, а древние стволы, погнутые и искореженные
бурями, совсем почернели от времени и гроз. И даже если дыхание весны
касалось их, почки не раскрывались, словно боясь, что поздние заморозки
погубят молодые листочки. Кругом -- ни зеленых лужков, ни густых кустов,
образующих живую изгородь, -- только камни, черный вереск да чахлый
ракитник. "Здесь, верно, никогда не бывает мягкой погоды, -- думала Мэри, --
либо такая вот угрюмая зима, либо испепеляющий зной, от которого негде
укрыться, а трава жухнет уже в мае". И местность-то была мрачной, как эта
погода, да и люди, что встречались по дороге и в деревнях, мимо которых они
проезжали, казалось, были под стать окружающей природе.
В Хелстоне, где она впервые в жизни села в почтовую карету, все было
родным. Сколько воспоминаний детства связано с этим городом! Каждую неделю
они с отцом, бывало, ездили на базар, а потом, когда его не стало, мать
мужественно взвалила на свои плечи все заботы по хозяйству. И в жару и в
холод вдвоем возили они на телеге кур, яйца, масло, как прежде это делал
отец...

Дафна Дю Морье (Daphne du Maurier)
«Трактир Ямайка»