Последнее, что он расслышать успел: "Мне нечего больше сказать." Nothing to say "You can tell your paper," the great man said, "I refused an interview...
«Вашингтонская площадь», закладка на странице 1 (прочитано 0%)
«Веселый уголок», закладка на странице 10 (прочитано 28%)
«Дэзи Миллер», закладка на странице 1 (прочитано 0%)
«Европейцы», закладка на странице 1 (прочитано 0%)
Да, не утратила, но не отдаст Марчеру, пока он сам не протянет руку; догадался он и о многом другом, и это было тем примечательнее, что, когда коловращенье гостей свело их лицом к лицу, он все еще не мог отделаться от мысли о незначительности их прошлого знакомства. Но если оно было так незначительно, как объяснить его нынешнее ощущение, говорящее как раз о противном? Ответ напрашивался сам собой: при той жизни, которую все они, видимо, ведут сейчас, вещи следует принимать, не вникая в их смысл. Марчер был убежден - а почему, он и сам не знал, - что молодая женщина живет в этом доме на положении, грубо говоря, бедной родственницы, что она не кратковременная гостья, а составная, даже рабочая, оплачиваемая часть всего механизма. Ей, надо полагать, оказывают здесь покровительство, а она рассчитывается за него, среди прочих услуг взяв на себя роль проводника докучных посетителей, которых надо водить по дому, и все им показывать, и отвечать на вопросы, когда что построено, и какого стиля те или иные предметы обстановки, и чьей кисти та или иная картина, и какие комнаты облюбованы привидениями. Не о том, конечно, речь, что кто-нибудь осмелится дать ей на чай, - такое, глядя на нее, и представить себе немыслимо. И все-таки она неспешно направилась к нему - безусловно красивая, но старше, много старше, чем тогда, в прошлом, - может быть, как раз потому, что почувствовала: за последние несколько часов он посвятил ей больше мыслей, чем всем остальным, вместе взятым, и таким образом уловил истинную суть дела, которую другие по своей тупости проглядели. Да, _она_ живет здесь на условиях куда более жестких, чем все прочие; она живет здесь из-за всего, постигшего ее за прошлые годы, и при этом помнит его, как и он ее, только гораздо лучше. Когда наконец они обменялись первыми словами, вокруг не было ни души, их друзья ушли из этой комнаты, где, кстати, над камином висел отличный портрет и особую прелесть всему придавал их молчаливый сговор отстать от других для беседы с глазу на глаз. Впрочем, по счастью, прелесть была и во многом другом - в Везеренде, пожалуй, любой закоулок стоил того, чтобы в нем задержаться. Прелесть была и в том, как, угасая, осенний день глядел в высокие окна, и в том, как багряные лучи, выбившись на закате из-под нависших угрюмых туч, широкой полосой проникали в комнату, и в том, как они играли на старинных стенных панелях, на старинных шпалерах, на старинной позолоте, на старинных потемневших красках. А всего более, вероятно, в том, как Мэй Бартрем подошла к нему: поскольку ее обязанностью было водить по дому людей скромного пошиба, Марчер при желании вполне мог бы приписать ее сдержанное внимание обычному в Везеренде ритуалу и таким образом свести их встречу на нет. Но едва она заговорила, как брешь заполнилась, все связалось воедино, и сразу потеряла остроту легкая ирония, сквозившая в ее интонациях.
... Вы должны иметь возможность передать их, как только они пришлют вам инструкции. Он открыл рот. Потом захлопнул его, щелкнув зубами, и надвинулся на меня. - Меня никогда... слышите, никогда и никто не мог принудить к чему-либо в этом роде! - прохрипел он. - И пока что я не рехнулся от старости! Я не клюну на этот блеф! - И это, несомненно, порадует вашу дочь. Послушайте, то, что я вам предлагаю, необходимый тактический ход. Не думаю, чтобы эти пятьдесят тысяч значили для вас так уж много, а уплата выкупа даст нам два шанса. Во-первых, при передаче денег всегда существует возможность задержать лицо, которое за ними явится, или, по меньшей мере, выйти на какой-то след. Во-вторых, когда ваша дочь вернется домой, она сможет сообщить какие-то детали, которые помогут нам схватить похитителей. Как бы предусмотрительны они ни были. Он сердито затряс головой. С меня было довольно препирательств, поэтому я вышел, рассчитывая на то, что логика моего предложения дойдет до него раньше, чем будет слишком поздно. В резиденции Гейтвудов было столько прислуги - сторожей, садовников, камердинеров, лакеев, шоферов, поваров, горничных и так далее, что хватило бы для содержания отеля. Одри Гейтвуд не получала перед своим уходом телеграммы или письма с посыльным, и никто не звонил ей по телефону - словом, не был использован ни один из тех приемов, к которым обычно прибегают, чтобы выманить жертву из дома. Своей горничной она сказала, что вернется через час или два, однако тот факт, что она не вернулась ночевать, отнюдь не обеспокоил горничную. Одри была единственной дочерью и после смерти матери вела себя, как ей заблагорассудится. Отец никогда не знал, где его дочь. Они не очень ладили друг с другом; слишком похожие характеры, как я догадывался. Ничего необычного в том, что она не ночевала дома, не было. Она редко информировала домашних о намерении переночевать у какой-нибудь приятельницы. Одри исполнилось только девятнадцать лет, но выглядела она на несколько лет старше...
