Вы читаете «Веселый уголок», страница 1 (прочитано 0%)
«Зверь в чаще», закладка на странице 1 (прочитано 0%)
Перевод О. Холмской
I
Все меня спрашивают, что я думаю обо всем, что здесь вижу, - сказал Спенсер Брайдон, - и я отвечаю как могу, то есть либо общим местом, либо совсем увиливаю от ответа, отделываюсь, короче говоря, первой чепухой, какая придет мне в голову. Но для них это невелик убыток. Ведь если б даже, - продолжал он, - можно было вот так, по первому требованию, взять да и выложить все свои мысли на столь обширную тему, так и тогда эти "мысли" почти наверняка во всех случаях были бы о чем-то, что касается меня одного. Он говорил это Алисе Ставертон, с которой вот уже почти два месяца, пользуясь всяким удобным случаем, вел подчас долгие беседы; и это времяпрепровождение и его склонность к нему, утешение и поддержка, которую, как оказалось, он в нем черпал, быстро заняли первое место среди удивительных неожиданностей, сопровождавших его столь запоздалое возвращение в Америку. Но здесь и все было для него в какой-то мере неожиданностью, что, пожалуй, естественно, - ведь он так долго и так последовательно отворачивался от всего здешнего, тем самым давая простор и время для игры неожиданностей. Он дал им больше тридцати лет - тридцать три года, чтобы быть точным, и они, как видно, повели свою игру в соответственном масштабе. Брайдону было двадцать три года, когда он уехал из Нью-Йорка, теперь, стало быть, пятьдесят шесть лет - если только не считать прожитые годы так, как ему часто хотелось это сделать после возвращения на родину, - а тогда получалось, что он давно превысил все сроки, отпущенные человеку. Ибо понадобилась бы добрая сотня лет - как он часто говорил и себе и Алисе Ставертон, - понадобилось бы еще более долгое отсутствие из родных мест и еще менее загруженное внимание, чтобы охватить все эти различия, все новизны и странности и, главное, все эти огромные перемены к лучшему или худшему, которые сейчас бросались ему в глаза, куда бы он ни посмотрел. Но самым удивительным во всех этих событиях была полная их непредсказуемость; он-то думал, что долгим - из десятилетия в десятилетие - и всесторонним размышлением он достаточно подготовил себя к восприятию самых резких перемен. А теперь он видел, что ни к чему не подготовлен - он не встречал того, чего с уверенностью ожидал, и находил то, чего даже вообразить себе не мог. Соотношения и ценности - все перевернулось вверх ногами. То неприглядное и устарелое, чего он ожидал и что в дни его юности так оскорбляло его рано пробудившееся чувство красоты, теперь приобрело для него даже какое-то обаяние, тогда как все "хваленое", современное, грандиозное, прославленное, с чем он теперь в особенности хотел ознакомиться, как и тысячи ежегодно устремляющихся в Америку простодушных туристов, именно это становилось для него источником тревоги.
... - А где отец? - Сначала сделайте то, что я попросил, - твердо сказал О'Гар . - А потом у вас будет возможность его увидеть. Пока Чарльз Гантвоорт проводил отбор, я тоже присмотрелся к лежащим на столе предметам. Пустая шкатулка для драгоценностей, записная книжка, три письма в разорванных конвертах, адресованные покойному, еще какие-то бумаги, связка ключей, авторучка, два белых льняных платка, два револьверных патрона, золотые часы с золотым перочинным ножиком и золотым карандашиком на платиновой цепочке, два черных кожаных бумажника, причем один новенький, а другой потертый, немного денег в банкнотах и серебре и небольшая портативная пишущая машинка, погнутая, помятая, облепленная кровью и волосами. Некоторые из вещей тоже были в крови, другие - чистые. Гантвоорт выбрал из этой кучи часы с ножиком и карандашом, ключи, авторучку, блокнот, платки, письма и прочие бумаги и старое портмоне. - Это вещи отца, - негромко сказал он. - Остального я никогда не видел. Не знаю также, сколько при нем сегодня было денег, поэтому не могу сказать, что из этой суммы принадлежит ему. - Вы уверены, что все опознали? - спросил О'Гар . - Мне кажется, но гарантировать... Уиппл мог бы вам сказать больше. - Он обернулся ко мне. - Это тот человек, который открывал вам дверь сегодня вечером. Слуга отца. Он точно должен знать, что ему принадлежало. Один из детективов направился к телефону, чтобы сразу же вызвать Уиппла. Теперь я начал задавать вопросы: - Не отсутствует ли здесь что-либо такое, что ваш отец всегда носил с собой? Что-нибудь ценное? - Мне кажется, все на месте. Все, что он мог иметь при себе, лежит здесь. - В котором часу он вышел из дома сегодня вечером? - Около половины восьмого. Может, даже и в семь. - Вы знали, куда он направлялся? - Он не говорил мне, но я полагаю, что к мисс Декстер. Лица детективов вдруг прояснились, а глаза стали внимательными. Думаю, и со мной произошло то же самое...
